Читаем без скачивания Белый снег – Восточный ветер [litres] - Иосиф Борисович Линдер

ужасный» вывел Жарко из-под удара Гусинского и одновременно руками следственной группы осадил конкурента. Отпраздновав очередную победу, на этот раз на информационном поле, он готовился к битве за Кремль и рассчитывал на победу. Но судьба распорядилась иначе.

В марте 2000 года в Кремль пришел новый хозяин – Путин. И здесь Березовскому изменило политическое чутье. Его подвели тщеславие и гордыня, он не почувствовал ветра перемен, повеявшего из Кремля, и в итоге его грандиозные аферы – «Дело ЛогоВАЗа», «Дело АвтоВАЗа» – стали предметом внимания следственных бригад Генеральной прокуратуры и ФСБ. Угроза сменить роскошные апартаменты на скромную камеру в «Матросской тишине» стала реальностью, и Березовский, не дожидаясь, когда на его руках защелкнутся наручники, бежал в Лондон.

Однако размеренная жизнь с непременным чаепитием в пять часов не прельщала Бориса Абрамовича. Амбициозный игрок по натуре, он не мог смириться с поражением.

Всю свою неукротимую энергию и немалые финансовые ресурсы «лондонский сиделец», одержимый мыслью о реванше, направил на борьбу с Путиным. А союзников он нашел в лице Британского правительства и британских спецслужб. Опираясь на внутреннюю оппозицию Путину, они приступили к реализации замысла, направленного на смену власти в России и ее политического курса. В поисках единомышленников Березовский вспомнил о Жарко. По его представлению, тот идеально подходил на роль связника с оппозиционерами.

К тому времени Жарко оставил службу, занялся бизнесом и преуспел. Его деловые интересы простирались далеко за пределы России. По своим делам он безостановочно сновал между Москвой, Питером, Хельсинки, Таллином и Стамбулом. Все, вместе взятое, а также подробные характеристики, данные Жарко Березовским и Литвиненко, стали весомыми аргументами для британской разведки, и после провала с Оямяэ де Идальго сделал ставку на Жарко.

Готовя вербовочную ситуацию, де Идальго – Миллер предпочел до поры до времени не показывать перед Жарко «ушей спецслужб» и держался в тени. Искусную шпионскую паутину вокруг кандидата в агенты SIS он поручил плести Березовскому и Литвиненко. Под различными предлогами те приглашали Вячеслава на «деловые встречи». А чтобы избежать контроля со стороны ФСБ, назначали их за пределами России и стран СНГ. Встречи проходили под негласным контролем британской спецслужбы, каждое слово и каждое движение Жарко записывалось скрытыми микрофонами и видеокамерами, а затем изучалось аналитиками и психологами SIS. Результаты анализа убеждали в том, что с выбором фигуры потенциального агента де Идальго не ошибся.

Перед тем как выйти на личный контакт с Жарко, де Идальго втянул его в компрометирующую ситуацию. На этот раз красотке Тинт не понадобилось прибегать к своим чарам – Вячеславу и его деловым партнерам просто создали проблемы в бизнесе. Они грозили закончиться уголовным делом, и тут на помощь пришел «друг Саша» – Литвиненко. Он взялся «разрулить сложности» при помощи «хорошего знакомого Пола, который может все». Литвиненко организовал телефонный разговор между Полом и Жарко, и Пол согласился «вникнуть в суть вопроса», а подробности предложил обсудить при личной встрече. Встреча должна была состояться в престижном отеле «Савойя». За сутки до нее специалисты британской разведки напичкали номер средствами прослушки и видеозаписи.

Первого апреля 2003 года озорство и веселье, витавшие в воздухе, заразили, казалось, даже Старого Томаса. Бессменный страж Таллина вертелся на шпиле церкви Оливисте, как будто танцевал джигу. На лицах эстонцев, в общем-то не склонных к проявлению чувств, гуляли улыбки. Но де Идальго – Миллеру было не до веселья. В Лондоне возлагали большие надежды на его первую личную встречу с Жарко, и самолюбие «лучшего специалиста по России» никак не позволяло допустить сбоя.

Стены посольского кабинета давили, и де Идальго задолго до встречи вышел в город.

Морской бриз развеял утреннюю дымку, и Таллин предстал во всем своем великолепии. На скальном уступе, за громадой крепостных стен, подобно драгоценному камню в изысканно-строгой оправе, сверкала разноцветьем крыш древняя часть города – Вышгород. По брусчатке Люхике-Ялг, что в переводе с эстонского значит «Короткая нога», несмотря на довольно ранний час, текли ручейки туристов. Могучая башня Толстая Маргарита в конце улицы Пикк приглашала подняться под крышу и полюбоваться прекрасными видами Таллина за чашечкой кофе. У ворот городской ратуши, как и восемь веков назад, мирно ворковали голуби. В их птичий разговор то и дело вплетался мелодичный перезвон колокольчика – это открывались двери самой старой аптеки Европы. Суровые каменные лики святых на стенах Олайской гильдии напоминали о некогда могущественном «Братстве черноголовых», объединявшем купцов и судовладельцев. Казалось, само всевластное время смирило здесь свой неумолимый бег.

Бой часов на ратуше прервал размышления де Идальго. До назначенной встречи с Жарко оставалось меньше часа. Он свернул к отелю, поднялся в номер, осмотрел и остался доволен – стол был сервирован по высшему разряду. Проверил аппаратуру и постоял у окна. Время еле тянулось. Наконец стрелки часов подобрались к десяти. Из коридора донесся шум шагов. Де Идальго, отметив пунктуальность Жарко, повернулся.

В номер уверенной походкой вошел высокий мужчина средних лет, спортивного сложения, с жесткими чертами лица. Первые впечатления разведчика совпали с выводами аналитиков и психологов SIS: перед ним был волевой человек, не пасующий перед трудностями. Жарко охотно принял предложение присесть за стол и поддержал тост за знакомство. В разговоре за словом в карман не лез, тепло отзывался о Березовском, оказавшем ему поддержку при расследовании «Дела НТВ». Пообещав Жарко «вникнуть в вопрос «собеседника» и решить его», де Идальго под предлогом того, что планирует заняться бизнесом в России, принялся расспрашивать об общественно-политической обстановке в стране, интересовался отношением собеседника к президенту Путину и оппозиции.

При всех тех проблемах, что испытывала Россия, Жарко не исходил желчью по отношению к действующей власти, а о трудностях, существовавших в стране, говорил без ожесточения и злобы. Позиция и взгляды этого человека были далеки от оппозиционных, и потому де Идальго не стал форсировать вербовку. Поспешный шаг мог перечеркнуть месяцы кропотливой работы. Он сменил тему, вернулся к разговору об особенностях ведения бизнеса в России и в заключение высказал просьбу «прояснить ситуацию по будущим партнерам в ряде российских компаний». Жарко не возражал. Расстались на том, что «Пол» «уладит проблему Вячеслава», а тот «подумает, с кем в перспективе бизнеса лучше иметь дело в России».

После встречи прошло несколько дней. «Пол» сдержал слово – «проблема» русского благополучно разрешилась. Движимый чувством благодарности, Жарко пригласил нового знакомого на ужин. Накануне встречи на стол руководителя британской резидентуры в Таллине легли сводки агентов наружного наблюдения и телефонных переговоров бизнесмена. Их содержание рассеяло опасения, что за кандидатом на вербовкутянется хвост российской спецслужбы.

В приподнятом настроении де Идальго отправился в